Вы здесь: Главная Пресса КЛИНИКА ОДНОГО АРТИСТА

КЛИНИКА ОДНОГО АРТИСТА

BRAVO (№5, 28 января 2004)

Слава, оказывается, такой трогательный... И гадости про всяких сомнительных артистов он говорит совсем не потому, что ищет легкой скандальной славы. Просто он действительно очень переживает…

BRAVO: Ты недавно очень круто высказался по поводу "Фабрики звезд", насчет того, что людям голову морочат...
С: Ну, во-первых, людям морочат голову всегда. Но в данном случае люди, которые это придумали, видимо, еще и больные. Вот знаешь, например, Миша Гребенщиков - ему реально помочь хочется, купить каких-нибудь лекарств, найти ему хорошего специалиста, может быть, иглоукалывателя. Он очень сильно похож на такого перманентно онанирующего сумасшедшего, причем сумасшедшего в плохом смысле слова.
BRAVO: Подожди, с недавних пор ты открыл свое рr-агентство. Оно раскручивает Hi-Fi, "Непару" и нескольких других попсовых групп. Как это соотносится с тем, что ты говоришь?
С: На самом деле я просто дал работу своей пресс-службе, потому что в какой-то момент им реально было нечем заняться. В сущности, мне все равно, на каких группах зарабатывать деньги, если этими деньгами можно помочь хорошим людям. А что касается "ФЗ" - я не раз повторял, что те дети, которые в этом участвуют, ни в чем не виноваты и никакого отношения не имеют к процессам, которые творятся за кадром. Потому что в данное время, сейчас, когда мы с тобой здесь сидим, происходит генеральный передел шоу-бизнеса. Реально летят головы, рекорд-компании переходят в другие руки, дикий бардак творится...
BRAVO: А что случилось?
С: Происходит передел собственности в сфере шоу-бизнеса. И я думаю, что нам это очень скоро аукнется. Потому что люди, которые занимаются этим переделом, считают, что гитарная музыка или какая-то другая, не относящаяся к эстраде, не нужна. А у тех людей, которые имеют влияние на рынке гитарных групп, слишком много разногласий между собой. Фактически они никогда не могут найти общий язык. Постоянно скандалят вместо того, чтобы объединиться и защитить себя и ту музыку, которая их и кормит.
BRAVO: To есть ты хочешь сказать, что для людей, которые пишут хорошую музыку, места не найдется?
С: Мало писать хорошую музыку. Возьми того же Макса Фадеева и его спецотряд композиторов, которые сидят где-то в подвале и ваяют всю эту музыку для "ФЗ" и т. д. Просто есть люди, для которых музыка - это бизнес…
BRAVO: Но тебе же важно, чтобы твоя музыка ротировалась…
С: Нет радиостанций и телеканалов, которые кормят музыкантов, есть музыканты, которые кормят радиостанции! Сначала была музыка - потом появились радиостанции. Это не мои слова, это слова Земфиры, я с ней недавно разговаривал на эту тему, и она сказала: "Ну подумай, во времена Чайковского или Моцарта не было никаких радиостанций и приемников, а их музыку слушали, и она жила". Сейчас масштабы изменились. Если раньше речь шла о залах максимум на 1000 мест, то сейчас речь идет о радиостанциях с миллионной аудиторией. Но, тем не менее, сначала были музыканты
BRAVO: Значит, если твоя песня попадает на первое место хит-парада радиостанции, она кормит радиостанцию, а не тебя?
С: Большинство радиостанций формируют свои хит-парады, исходя из своего имиджа. То есть им выгодно, чтобы подходящие им по формату группы находились в топе. Потому что есть группы, у которых и так все нормально - вот группу "Мумий Тролль" ты давно видела в хит-парадах? У них и так все хорошо. У них нет в этом необходимости.
BRAVO: А для тебя вообще важно, где и для кого ты поешь?
С: А что, ты думаешь, есть какая-то разница? Мы два раза были в колониях строгого режима. Причем я сначала вообще не хотел туда ехать - согласился, только когда узнал, что это дети. Потому что, ну представь, мы приезжаем к мужикам здоровым, выходим и начинаем петь "Ра-ру-ра"...
Мы же не группа Smash - я так понимаю, они там педики... Так вот, про колонию. Там было триста девочек. Понятно, что с изломанной судьбой. Но не они себя такими сделали, а страна, в которой они живут, и люди, которые отвечали за их воспитание.
Эти дети ходят строем, их охраняют с собаками и автоматами,
при том, что им по 14-17 лет. И они не могут делать того, что им хочется, они не могут смотреть телевизор, они не могут играть в те игрушки, которые им нравятся... И вот где-то песне на пятой-шестой они заплакали. Причем, все. А ты говоришь, для кого петь...

Юля Рабкина